Сергей Коломиец и Евгений Кузьмишин представляют: Каменные сны Стивена Крейна

ЧЕРНЫЕ ВСАДНИКИ И ДРУГИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ

Стивен Крейн

перевод Евгения Кузьмишина

1 2

36.

Мне встретился старец,
Державший в руках
Книгу Мудрости.
"Сэр, - попросил я, -
Дайте почитать!"
"Дитя!.." - начал он.
"Сэр, - продолжал я, - 
Не говорите, что я дитя,
Потому что мне уже ведомо многое из того,
Что вы держите в руках.
Да, многое".
Он улыбнулся.
Потом он открыл книгу
И поднес ее к моим глазам.
Странно, как это я так внезапно ослеп.

37.

На горизонте собрались горные пики,
И я смотрел.
Начался парад гор.
И они маршировали с песней:
"Да-да-да! Мы идем! Мы идем!"

38.

Однажды Океан сказал мне:
"Слушай!
Там, на берегу
Плачет женщина - 
Я видел - 
Пойди к ней и скажи:
Ее возлюбленного я упокоил
В прохладных зеленых палатах.
Там горы золотого песка
И кораллово-красные колонны.
У его ложа стоят на страже две белые рыбины.
Скажи ей это,
И еще вот что скажи:
Царь морей
Тоже плачет, старый, беспомощный человек.
Бушующие судьбы наполняют его руки трупами,
А он стоит с ними, как ребенок
В День рождения с полными руками подарков.

39.

Живая молния блеснула в небесах,
Раздался свинцовый гром.
И верующий воздел руку.
"Слушайте! Слушайте! Глас Господень!"
"Нет, - сказал некто,
Глас Господень - это шепот в самом сердце,
Такой мягкий,
Что душа замирает,
И не шумит,
И ловит эту мелодию,
Которая звучит в отдалении, вздыхая самым тихим вздохом,
И все живое затихает, чтобы услышать это".

40.

И ты любишь меня.
Я люблю тебя.
И ты тогда - хладнокровный трус.
Да! Но любимый.
Когда я стремлюсь к тебе,
Людское мнение, тысячи препонов,
Мое перемежающееся бытие,
Моя жизнь,
Запертая в стойле мира,
И окутанная незримой пеленой, - 
Все это задерживает меня.
Я не могу сделать ни одного резкого движения,
Потому что за ним последует звук рвущейся пелены.
И я не смею.
А если любовь любит,
Мира - нет.
Слов - нет.
Все исчезает,
Кроме мысли о любви
И мечтаний.
Ты любишь меня?
Тогда ты хладнокровный трус.
Да! Но любимый...

41.

Любовь шла одна.
И камни ранили ее нежные ноги,
И ветки рвали ее нежное тело.
И к ней подошел спутник,
Но помочь он, увы, не мог.
Потому что звали его Сердечная Боль.

42.

Я шел по пустыне
И кричал:
"Господи, забери меня отсюда!"
И раздался глас: "Это же не пустыня!"
И я крикнул: "Ну а как же?
Песок, жара, на горизонте пусто!"
И раздался глас: "Но это не пустыня!"

43.

Ветер шептал:
"До свиданья! До свиданья!".
И какие-то тихие голоса раздавались во тьме:
"До свиданья! До свиданья!"
И тогда я протянул руки...
"Нет-нет!"
Ветер шептал: "До свиданья! До свиданья!"
И какие-то тихие голоса раздавались во тьме:
"До свиданья! До свиданья!"

44.

Я пребывал во тьме
И не видел ни своих слов,
Ни велений своего сердца.
И вдруг блеснул ярчайший свет. 
Пустите меня снова во тьму!

45.

Традиция, ты - для сосунков,
Ты - живительное молоко для детей.
Но ты - не мясо для мужчин.
И значит...
Но, увы, мы все - дети.

46.

Множество алых демонов проносились через мое сердце,
И прямо на страницу.
Они были такие маленькие,
Что можно было раздавить из ручкой.
И многие дрались в чернильнице.
И трудно и странно было
Писать этой красной грязью
То, что говорило мое сердце.

47.

"Думай как я! - сказал некто, - 
Или ты ужасно плохой,
Как омерзительная жаба".
И, крепко подумав,
Я сказал: "Тогда уж буду жабой!"

48.

Жил-был человек.
Ой, такой мудрый!
Из всех напитков
Он предпочитал горчайший,
Из всех прикосновений
Он предпочитал укол.
И наконец он воскликнул:
"Ничего нет!
Ни жизни,
Ни радости,
Ни боли, - 
Нет ничего, кроме мнений,
И мнения - будь прокляты!"

49.

Я стоял в раздумьях в черном мире,
Не зная, куда направить стопы.
И увидел поток людей,
Непрестанно изливавших
С увлеченными лицами
Водопад желания.
Я воззвал к ним:
"Куда вы идете? Что вы видите?"
И тысяча голосов ответила мне,
Указав тысячью пальцев:
"Смотри, смотри, там!"
Не знаю.
Но вот! В дальнем небе появилось сияние,
Неизрекаемое, божественное.
Видение, начертанное на безличности.
И оно то было,
То не было.
Я мялся.
И тогда из потока
Раздался рёв:
"Смотри, смотри, там!"
И я снова увидел,
И прыгнул, больше не сомневаясь,
И боролся, и дымился
Своими протянутыми вперед пальцами.
Каменистые холмы рвали мою плоть:
Дороги сбивали мои ноги.
И наконец я снова посмотрел на небо - 
Там не было сияния,
Неизрекаемого, божественного, - 
Не было видения, начертанного на безличности.
И глаза мои болели от света.
И я вскричал в отчаянье:
"Я ничего не вижу! О, куда я иду?!"
Поток снова обратился ко мне лицами:
"Смотри, смотри, там!"
И в слепоте духа своего
Они кричали: "Дурак! Дурак!! Дурак!!!"

50.

Ты говоришь, ты - святой, 
Потому что
Я не видел твоих грехов.
Да, конечно, но есть люди,
Которые их видят, дружок.

51.

Человек прошел перед чужим богом,
Богом многих, грустно мудрым.
И божество послало громкий гром,
Гневный и пышущий.
"На колени, смертный! Ползи!
Пресмыкайся и молись
Моему Особенно Верховному Величеству!"
Человек убежал.
И потом пошел к другому богу - 
Богу своих потаенных мыслей.
И тот посмотрел на него
Ласково глазами,
Озаренными бесконечным пониманием
И сказал: "Бедное мое дитя!"

52.

Зачем ты стремишься к величию, дурак?
Отвесь поклон и молись на него,
И этого достаточно.
Господи, есть варвары,
Ковыряющие в носу,
Точно звезды - цветы,
И Твой слуга теряется меж пряжек их туфель.
И мои глаза были бы похожи на их глаза.
Дурак, овесь поклон и молись на него.

53.

i.
Блистающий Господь,
Печатающий шаг по небу
С громким чванством,
Я не боюсь Тебя.
Не-а, хоть Твои наивозвышеннейшие Небеса
Вонзают копье в мое сердце.
Я не боюсь Тебя.
Нет, если Удар - 
Это молния, ударяющая в дерево.
Я не боюсь Тебя, чванливый хвастун!

ii.

Если Ты не можешь заглянуть в мое сердце, - 
А ты, боюсь, не можешь, - 
Ты поймешь, почему я тебя не боюсь,
И почему так и надо.
Поэтому не грози своим окровавленным копьем,
А то твои уши услышат проклятия...

iii.

...Но есть и Некто, кого я боюсь - 
Боюсь увидеть гримасу горя на его лице.
Возможно, друг, он - не твой бог.
Коли так - плюй на него. 
Этим ты его не обмирщаешь.
А я - 
Я лучше умру,
Чем увижу слезы в этих глазах, глазах моей души...

54.

"Нельзя было этого делать, - сказал ангел, - 
Ты должен был жить, как цветок,
Со злостью - мириться, как щенок,
Войну - терпеть агнцем".
"Не-а, - сказал человек,
Не боявшийся духов, - 
Это всё только для ангелов плохо,
Это они живут, как цветы,
Это они со злостью мирятся, как щенки,
А войну терпят агнцами".

55.

Человек строил горящую дорогу,
Неустанно,
И вдруг увидел глупого, жирного осла,
Ухмыляющегося, глядя на него, с зеленой лужайки.
И человек в вскричал в гневе:
"Ты, дурак, не смейся надо мной!
Ты целый день набиваешь себе брюхо,
Убиваешь свою душу
Травой и нежными побегами, - 
Но они тебя никак не насытят!"
Но осел только ухмыльнулся, глядя на него с зеленой лужайки.

56.

Один человек боялся встретить убийцу,
Другой - жертву.
Один был мудрее другого.

57.

Глазами и жестами
Ты утверждаешь свою святость.
А я говорю - ты лжешь,
Потому что я видел, как ты
Подбираешь полы пальто,
Чтобы их не коснулся грех, обитающий
На руках нищего ребенка.
Лжец!

58.

Мудрец блистательно вещал.
А перед ним - двое:
"Да уж, это -дьявол,
А вот это - я сам!"
А ученики усмехались
Им нравилась игра.
Но мудрец есть мудрец...


59.

Прогуливаясь по небу,
Человек в странной черной робе
Встретил сияющую сущность.
Он ускорил шаги,
Он смиренно поклонился:
"Господи!" - сказал он.
Но дух его не узнал.

60.

На дороге моей жизни
Встречалось много прекрасных видений,
Одетых в белое и сияющих.
И наконец, с одной из них я заговорил:
"Кто ты?"
Но она, как и прочие,
Прятала лицо
И отвечала быстро, взволнованно:
"Я твое доброе дело, несомненно,
И ты меня не раз видел".
"Но я под защитой!" - ответил я,
И быстро и сильной рукой, -
Пусть она и сопротивлялась, - 
Я сорвал вуаль
И взглянул в лицо Суеты.
Она же, стыдясь, умчалась,
А я подумал
И сказал сам себе:
"Дурак!"

61.

i.

Жили-были мужчина и женщина,
Которые грешили.
А потом мужчина свалил все грехи
На ее голову
И радостно отошел в мир Иной.


ii.

Жили-были мужчина и женщина,
Которые грешили,
И мужчина остался рядом с ней.
И на его голову, и на ее,
Пал гнев Божий,
И все вокруг кричали: "Дурак!".
А он был просто смельчак.

iii.

Он был смельчак.
Ты бы заговорил с ним, друг мой?
Ну, не знаю, он же мертв,
А с ним - все твои возможности.
Да станет это твоим горем -
Что он умер
И твои возможности - вместе с ним.
Ибо как раз в этом ты был трусом.

62.

Был человек, живший огненной жизнью,
Пусть она и сжигала материю времени,
Когда пурпурное становится рыжим,
А рыжее - пурпурным.
Жизнь блистала.
Кроваво-красное несмываемое пятно...
А когда он умер,
Он понял, что и не жил...

63.

Был огромный собор,
Для священных песнопений,
И белая процессия
Устремилась к алтарю.
И главный в ней
Был высок и прям, и нес себя горделиво,
Но кое-кто видел, как он раболепствует,
Точно ему что-то угрожало,
Бросая испуганные взоры в Небо,
Точно строя гримасы прошлому.

64.

Однажды я выучил чудесную песенку,
Правда, поверьте, - 
Она была про птиц,
Которых я держал в плетеной клетке;
А когда я открыл клетку - 
Боже! - они все улетели.
И я закричал: "Вернитесь, маленькие мои!"
Но они только рассмеялись,
И улетели,
И летели, пока не превратились в песок,
Брошенный между мною и Небом...

66.

Если я сброшу это поношенное пальто,
И свободным уйду в величественные Небеса,
И если я там ничего не найду, - 
Только необъятную синеву,
Без эха, без разума, - 
Что тогда?!

67.

Бог, мертвый, лежал в Небесах.
Ангелы пели гимн Конца.
Стонали пурпурные ветры.
И с крыльев их капала
Кровь,
Падающая на Землю.
Она же, стоная,
Чернела и тонула.
Тогда же из дальних пещер греха
Пришли одержимые страстью чудовища,
Они дрались,
Сражались за Землю.
Просто кошмар.
Но из всех ужасов вот что было страшно: -
Женские руки,
Старающиеся защитить голову мужчины
От челюстей Последнего зверя...

68.

Дух торопился
Сквозь пространства Ночи,
И торопился, крича:
"Боже! Боже!".
Он несся через деревни
Или чумные колодцы,
Всё крича:
"Боже! Богже!"
И эхо
Из пещер и долин
Издевалось над ним:
"Боже! Боже! Боже!".
И в пространства Космоса проник он, блуждающий в бренном ,
Он ушел, вечно призывая:
"Боже! Боже!".
И вдруг он закричал - 
Безумный в отрицании всего, :-
"Нет! Бога нет!".
И быстрой рукой,
Мечом с Неба
Его поразило,
И он умер.

© 2001 Сергей Коломиец - Дизайн
© 2000 Евгений Кузьмишин - Переводы



психология москва, бизнес коуч, коуч отзывы, лидерский тренинг